Юрий Ванетик рассказал, почему план Трампа-Рубио может стать реальным шагом к окончанию войны в Украине

Читати українською
Ванетик Ванетик

В международной политике редко появляются документы, которые одновременно вызывают споры и раздражение, но все же остаются единственным реалистичным путем вперед.

Именно таким выглядит 28-пунктный план администрации Дональда Трампа, публично поддержанный нашим госсекретарем Марко Рубио. Это не элегантная дипломатия и не идеалистическая формула справедливости. Это – архитектура жесткого мира. Того мира, который предотвращает дальнейшее разрушение, но не обещает морального удовлетворения.

План основан на цинично-прагматичной логике: Украина делает болезненные уступки в вопросах территорий и военного статуса, а взамен получает то, чего у нее, по сути, никогда не было: юридически оформленные, многосторонние и подкрепленные силой гарантии безопасности. США и ключевые европейские страны обязуются реагировать на возможную новую агрессию россии так, как НАТО реагировало бы на удар по союзнику, пусть Украина и остается формально нейтральной. Пакет дополняется доступом к рынкам ЕС, масштабной программой восстановления и использованием замороженных российских активов.

Со своей стороны москва получает возможность зафиксировать свои территориальные приобретения и частично вернуться в глобальную экономику (но только при условии соблюдения всех пунктов соглашения и готовности жить под режимом внешнего мониторинга). Европа выигрывает передышку от затяжного конфликта, который годами подтачивает ее политику, энергетику и внутреннюю устойчивость.

Для Киева главный вопрос плана – не мораль, а математика войны. Любая попытка вернуть все оккупированные территории в обозримом будущем потребует значительных людских и материальных ресурсов, которыми страна уже не располагает. И при этом не гарантирует окончательную безопасность.

Трамп–Рубио предлагают не идеальный, но единственный на сегодня механизм, который хоть как-то разрешает проблему безопасности. Впервые появляется модель, где нарушение соглашения автоматически приводит к усилению санкций против россии, а не к очередному циклу пустых дипломатических предупреждений. Гарантии оформляются не в виде красивых формул, а в виде договора с конкретными триггерами и обязательствами. Это не восстановление полной суверенности Украины, но это – попытка построить ее защиту на реальных механизмах, а не только на ожиданиях поддержки.

Для кремля привлекательность соглашения очевидна. Оно позволяет заявить о «победе», сохранить контроль над захваченными территориями, показать Западу готовность к прагматизму и одновременно добиться частичного снятия ограничений. Но, план также содержит жесткие элементы, которые российские силовики вряд ли встретят с восторгом. Речь идет о мониторинге, условиям по санкциям, запрете на дальнейшие наступательные действия.

Перед путиным встанет задача продать соглашение как стратегический выигрыш, скрыв реальную цену, в частности, потерю пространства для будущей агрессии и зависимость от международных механизмов контроля.

Европейский расчет тоже предельно прост. Затяжная война угрожает экономике Европы и политической стабильности. Но внутри ЕС раскол очевиден. Восточноевропейские страны видят в плане легитимацию силы, западноевропейские – единственный способ стабилизировать континент. Именно поэтому архитектура плана делает Европу не наблюдателем, а полноценным участником, ответственным за гарантии и реконструкцию.

Критики называют инициативу Трампа–Рубио «умиротворением». Но, исторические аналогии здесь не столь прямолинейны. Мюнхенское соглашение было уступкой без гарантий. Этот же план, напротив, строится на идее принудительного мира, за которым стоят штрафные механизмы, политическая координация и реальная военная сила.

Да, можно спорить о морали. Можно спорить о том, насколько справедлив компромисс, в рамках которого агрессор сохраняет часть захваченной территории. Но, невозможно спорить с тем, что альтернативы выглядят либо утопично, либо чудовищно по своей цене.

В конечном счете, вопрос не в том, нравится ли этот план Украине, россии или Европе. Вопрос в другом: готовы ли они признать, что жесткий мир, подкрепленный санкциями, гарантиями и международным надзором, лучше бесконечной войны без четкого конца.

Если хотя бы одна сторона скажет «нет», то план останется в ряду нереализованных проектов. Если же все три скажут «да», то это может стать началом окончания крупнейшего европейского конфликта со времен 1945 года.

Жесткий мир – не сладкий. Но иногда только он способен остановить кровопролитие.

ЮРИЙ ВАНЕТИК, адвокат, политический стратег, член Совета директоров международного правозащитного агентства West Support, старший научный сотрудник Claremont Institute (Калифорния, США)


Си сел в Шэньчжэне ловить рыбу, а не рассказывать, чья Украина, – Михаил Шейтельман о трехсторонней встрече

Душераздирающее зрелище: эксперт рассказал, почему отменили саммит НАТО в 2027 году

Кинут, как с Будапештским меморандумом, – Михаил Шейтельман о предложении вступления в НАТО в обмен ан сдачу Донбасса

Заатлантические левые: эксперт объяснил, что за демократы победили на выборах в Конгресс

Надо лететь на машине времени назад, в 2021 год, – Михаил Шейтельман о старых-новых требованиях россии к НАТО

Киев не подготовлен так, как ни один город в Украине, – Николай Томенко о зиме и обстрелах

Юрий Ванетик рассказал о последствиях для Трампа и всего мира ноябрьских выборов в США

В Абу-Даби будут делить Европу, – Михаил Шейтельман о мирных переговорах

Решили на переговорах в Абу-Даби не Украину с россией мирить, а переделывать карту Европы, – Михаил Шейтельман

Такое социальное неравенство было, может, во времена крепостного права, – Николай Томенко

Дизельная сделка исчезла на следующий день после поражения республиканцев, – Михаил Шейтельман

Если путин выживет, война россии с Европой абсолютно неизбежна, – Михаил Шейтельман

«Демократы растоптали республиканцев»: эксперт оценил результаты выборов в Конгресс США

Это было восьмое перемирие и первое, во время которого не было боевых столкновений, – Александр Мусиенко об Олешках

Заработали три копейки на этом дизеле в геополитических масштабах, – Михаил Шейтельман о Трампе и его сделках с путиным

Машина и мышление: известный хирург рассказал о роли ИИ в современной медицине

Победа над Вучичем: эксперт оценил, как изменится политика Сербии после парламентских выборов

Это подигрывание россии и разным радикальным течениям, – Николай Томенко об акценте на антисемитизме, которого в Украине нет

Эта договоренность может сорваться в любой момент, – Михаил Шейтельман о перемирии в Олешках

Показать еще