Первая цифровая война: эксперт оценил, как изменилось поле боя

Об этом он рассказал в своем блоге.

Как отмечает эксперт, он уже давно говорил, что это Третья мировая война, и когда-то в учебниках появится дата ее начала. Также, рассуждает он, еще неизвестно, как эту войну назовут, ведь Первую мировую сначала называли империалистической, она уже после Второй мировой стала Первой.

«И у меня родился термин – Первая цифровая война. Вот не мировая, а цифровая. Потому что современные методы, которыми ведется война, идут в цифру. Цифровая война. Не случайно у нас министр цифровой трансформации вдруг стал министром обороны. Да, у нас воюют такие же живые люди, как и раньше, но без цифровых методов вся эта война становится бесполезной. Танк – груда железа, а вот умный дрон в руках умных людей способен на гораздо большее», – объясняет Михаил Шейтельман.

Также, отмечает эксперт, мы же видим, что россия играет большую роль в противостоянии США и Ирана, куда, по контракту на 500 млн евро, поедут российские системы ПВО, россия также помогает деньгами и оружием «Хамасу», «Хезболле». Новое направление, добавляет он, – это Беларусь, где россияне хотят снова провести такие же учения, после которых напали на Украину в 2022 году.

«Предсказывают, что молчание путина связано с подготовкой агрессии против европейских стран, возможно, против стран Балтии. Все становится реальностью. Добавим сюда «Орешник». Да, «Орешник» – не настоящее оружие, понятно, что это картинка, но они его приволокли в Беларусь, мол, что вы нам сделаете. Кстати, Зеленский призвал Европу признать «Орешник» в Беларуси легитимной военной целью, чтобы можно было по нему бить. Это же российские ракеты. А что ж, по ним нельзя бить? А почему по российским базам в Беларуси нельзя бить? По Беларуси нельзя, а по российским базам можно», – заключает Михаил Шейтельман.

Как сообщала Politeka, Мусиенко заявил, что на следующем раунде переговоров решится, выйдем ли мы на прекращение огня.

Также Politeka писала о том, что Шейтельман объяснил, почему Уиткофф не добьется для нас успеха на мирных переговорах.