Евгений Магда о войне без линии фронта и просчитанном убийстве Амины Окуевой

Об убийствах в Украине

Смерть женщины, которая приложила немало усилий для защиты Украины – это достаточно показательный шаг. При том, что у госпожи Окуевой было много врагов, прежде всего, по ту сторону российско-украинской границы.

Нужно осознавать, что это покушение – не только стремление лишить жизни двух известных участников АТО. Это стремление максимально расшатать ситуацию внутри Украины, поставить под сомнение деятельность правоохранителей, продемонстрировать, что российские спецслужбы могут все.

Мы видим, что ситуация на Востоке относительно стабильна, несмотря на то, что там продолжают гибнуть люди. Но смерть госпожи Окуевой свидетельствует о том, что у нас идет война без линии фронта, война, где осуществляются террористические акты, элементы информационно-психологической борьбы, где действительно мы оказываемся в состоянии интенсивного внешнего воздействия, прежде всего, на наше сознание.

Об охране

Спецслужбы всего мира часто вынуждены реагировать по факту, противодействовать террору значительно сложнее.

Если мы обратимся к истории, можно вспомнить один из сюжетов – боевой отряд социалистов-революционеров, которые совершали покушения на российских чиновников, руководителем которого был Евно Азеф, который был на связи с царской охранкой. Это кропотливая агентурная работа, достаточно сложная.

А мы живем в ситуации, когда негласная охрана СБУ могла бы вызвать со стороны Осмаева и Окуевой довольно сложную реакцию. У нас позиционируют СБУ как службу, которая вообще не эффективна. 

Здесь есть важный момент, на который хочу обратить внимание. С одной стороны, и Осмаев и Окуева – люди подготовленные, хорошо осознавали, что находятся в состоянии постоянной повышенной опасности.

С другой стороны, при всем желании, при всем том, что украинским спецслужбам, которые в 2014 году фактически были реанимированы, потому что во время президентства Януковича их в значительной степени развалили изнутри, сразу найти людей, которые бы закрыли все направления, фактически невозможно.

О российском следе 

Подобные заявления – часть политического имиджа. Не секрет, что прозвище Турчинова — «кровавый пастор». Он в подобных ситуациях не исключено, что своеобразно отрабатывает.

Но я хотел бы, чтобы мы хорошо осознали. Ни Максим Шаповал, ни Александр Хараберюш, то есть профессионалы контрразведывательной, разведывательной служб, не были дилетантами. Их убийства свидетельствуют о том, что против них, очевидно, сработала государственная машина. Государственная машина страны, которая осуществляет гибридную агрессию против Украины. Это наиболее логичный вывод, учитывая их профессиональную деятельность.

Но ожидать, что в такой ситуации сразу будут в суде исполнители… Это, извините, не мелкое хулиганство. Это вещи, которые очень сложно расследуются.

Сложно выходить не столько на заказчика. Тут вопрос в том, чтобы получить доказательства преступной деятельности другого государства, при том, что эта страна имеет большой опыт проведения подобных операций, учитывая определенную правопреемственность, еще с советских времен.

О влиянии терактов

Предсказывать продолжение терактов мне не хочется. Хотя я осознаю, что действительно нет видения, как это все закончится, и стремление России влиять на Украину никуда не делось.

Из-за подобных вещей с серьезным общественным резонансом это воздействие является наиболее эффективным, извините за цинизм. Украинскому обществу будет полезно осознать, что мы формально находимся на мирной территории.

Мы выйдем на улицу, увидим: люди спокойно идут, заходят в магазины, рестораны, отдыхают. Но в стране идет война. На самом деле, во время Второй мировой тоже боевые действия были на фронте, а в тылу люди порой могли ходить в рестораны и в Советском Союзе, и в Британии и т. п. Очень сложно обществу все мобилизовать.

Я хочу напомнить, что с 1 января 2018 года все граждане России будут сдавать биометрические данные при въезде в Украину. Ну, это такой барьер, можно сказать, квазивизовый. Говорить о введении визового режима в условиях, когда 400 км границы не контролируется, я считаю, что это популистский шаг – государство таким образом бросит кость своим критикам. Я не уверен, что это будет эффективным.

Но наше общество должно для себя определиться, за что оно. Либо оно за усиление контрразведывательных мероприятий. Тогда это, из мирового опыта, будет означать сужение гражданских свобод. Представьте себе: вводится цензура, и люди не могут себе позволить высказывать в Facebook мысли так, как они хотят.

Камеры, техническое оборудование – все это действует постфактум. Все это дает возможность раскрывать преступления, а не предотвращать их. Для того, чтобы предотвращать преступления, нужно иметь систему превентивных мер, а не постфактум определять, кто где оставил взрывчатку или вытащил оружие.

Общество должно определиться, устраивает ли его нынешняя ситуация, и оно сможет внутри себя наращивать скепсис, понимать, что мы все находимся в одной лодке, притом кое с кем нам не хочется быть в одной лодке. Либо дальше оставаться жертвами.

Убийство госпожи Окуевой — с просчитанными социальными последствиями. Убийство направлено на максимальную амплитуду раскачивания ситуации.