Ольга Богомолец о недостатке медикаментов и обреченных под зданием Минздрава людей

Что происходит с украинской медициной — и почему болеть теперь лучше никогда, рассказала гостья Politeka Online Ольга Богомолец, народный депутат Украины, доктор медицинских наук, профессор, председатель комитета по вопросам здравоохранения в ВР

О призывах уволить Ульяну Супрун и конфликте между комитетом и Минздравом

Слово «конфликт» в этом контексте абсолютно неприемлемо. Это попытка МЗ перевести проблему, которую необходимо решить, в плоскость конфликта между депутатами и министерством.

Уже четвертую неделю под Минздравом в палатках живут десятки людей. Это обычные люди, родственники онкобольных людей, нуждающихся в трансплантации костного мозга, для которых это вопрос жизни или смерти уже сегодня. Это жены молодых мужчин, матери детей, дети матерей. Они ночуют под Минздравом.

Проблема заключается в том, что министерство не проплачивает их лечение за рубежом и не решает проблему их лечения в Украине.

Министерство получило разъяснение от Минфина, что есть свыше 100 млн, которые они не использовали на развитие программы по транспортировке. То есть они могут внутри министерства без дополнительных решений эти деньги использовать для лечения людей за рубежом.

В министерстве не сделали ничего, даже не выходили к людям в палатках три недели, заходя в министерство через черный ход.

Мы обращались к ним, чтобы они решили эту проблему. Мы сделали все возможное, обратившись в Минфин и получив это разъяснение.

У матери на руках ребенок, который умирает, а у министерства при этом есть деньги на его лечение, другие деньги в Беларуси.

С одной стороны, Минздрав не хочет использовать деньги на трансплантацию за рубежом, а с другой — не делает ничего, чтобы можно было проводить трансплантацию в Украине. Это циничное и грубое преступление против народа Украины.

В социально справедливом государстве не должно быть очереди на лечение онкобольных детей. Такого нет ни в одной цивилизованной стране.

Мы можем делать трансплантацию костного мозга от неродственного донора сегодня в Украине, но не делаем, потому что министерство закрывает Центр трансплантации, референсную лабораторию под эгидой реорганизации, потому что врачи говорят министерству правду, что лекарств нет, потому что Минздрав не делает поставки.

Такого циничного отношения к жизни и здоровью людей не было ни при одной власти. Минздрав должен за это ответить. Минздрав должен сделать:

• Перераспределение внутри министерства, чтобы спасти жизни людей, которые умирают;
• Сделать все возможное, чтобы трансплантация костного мозга от неродственного донора состоялась в этом году. Для этого нужна процедура перевозки донорских клеток через границу.

По законодательству это не только возможно, но обязательно нужно сделать. За два года ситуация стала хуже.

Есть решение Счетной палаты, которая оценивала лечение за рубежом в 2016 и 2018 году, где четко прописано, что при этой власти стало хуже.

За 150 тыс. евро можно сделать одну операцию в Беларуси, три — в Украине. Очереди не будет, фондам не придется собирать всем миром в Фейсбуке копейки, чтобы спасти ребенка. Для этого нужно, чтобы министерство включилось и заработало.

Деньги есть, но Минздрав не перераспределил их с одного счета на другой, не создал документ, который позволял бы стволовые клетки привозить в Украину, не сделал реестр доноров и тому подобное.

Поставки медикаментов — это еще один верх цинизма. Согласно постановлению Кабмина, согласно обращению МОЗ, государство выделило 6 млрд гривен на закупку медикаментов по государственной программе. Их вывели из страны еще в прошлом году.

Поставки в регионы за прошлый год — 50-60%. За 2018 вообще ничего нет.

Поставки происходят через 18 месяцев после полной предоплаты. Сначала выводятся деньги, а потом якобы дешевле поставляются медикаменты. Это очень виртуальная экономия, потому что людям от этого хуже, все это время им нечем лечиться.

В Охмадете на миллионы гривен лежат в карантине медикаменты, которые нельзя использовать, потому что они пришли уже с просроченным сроком годности.

Власть обо всем знает, но закрывает на это глаза. Я верю, что власть изменится.