Как мы превращаемся в изгоев
Наши внешние партнеры откровенно раздражены, молчаливы и в сильном недоумении. Их раздражает в нас почти все. Прежде всего, наше феерическое фанфаронство — наговорим с три короба, пафосно водичку попьем на трибуне, наобещаем и звенящая пустота в итоге. И даже найти потом «ответственное лицо» у западников не получается — сегодня один наш обещает, завтра другой, послезавтра опять первый, но уже с иной версией событий и с другими просьбами.
Западники банально не понимают, как можно так нагло врать-обещать и потом вообще ничего не делать. Впрочем, проблема глубже — наши в свою очередь не понимают, почему западники раздражены? Ведь это же принято так – «говоришь одно, мило улыбаешься, отвечаешь на вопросы, а делаешь другое». В этом суть публичной политики по нашей версии.
Западников раздражает тотальная даже не коррупция в наших прериях, а открытое и демонстративное вымывание денег на серых схемах. Они уже точно знают, что ua-ребята заходят во власть не карьер ради и не чтобы «решать общественное», и даже не ради «брать взятки». Но просто пишут проекты-законы, чтобы получить бюджетное финансирование и тут же его умыкнуть. На 85-95%… Их поражает также стойкая конфликтность наших. По любому поводу. Неумение вести переговоры, нежелание учитывать чужие интересы, чрезмерный апломб — все это черты нашего коллективного портрета там. Особое впечатление производят марши негосударственных «милитариев» на столичных улицах. У тамошних политиков и обывателей после просмотра только один вопрос застывает – «а это вообще, из какого века?». Ну и не забудем также наших активистов, ставших министрами, но которые никогда ничем не управляли и вообще ни черта не знают об отрасли.
Подписывая бумаги, наши уже знают, что обманут. Хотят обмануть. И рассказать все иначе. Теперь это отлично знают и западники. Вчера смотрели на нас снисходительно – «детки резвятся». Сейчас — нас все чаще изолируют и зовут только на формальные встречи. Уровень провинции, которая врет и клянчит. Еще их бесит наш пафос. А потом наши неизменно делают «удивленные глаза» и скулят так – «а мы не поняли!». В особо тяжелых случаях топчики просто замолкают. Никак не комментят провтыки.
Однако в этом есть и вина партнеров. Почему они вдруг посчитали, что «команда-2014», состоявшая из «кухарок», будет эффективной и ей можно доверить операционное управление? А ведь было отличное решение — по типу судебной вертикали, которую на аутсорсе создают нынче британцы в Казахстане. Создать две дирекции. Финансовую и операционную. Операционная разрабатывает базовые модели реформ и логистику к ним — (сокращение регуляторки), фискальная, силовая, энергетическая. Финансовая дирекция управляет деньгами и платит напрямую. И деньги бы кредитные сохранились, и не было бы соблазна превратиться в банановую классику. Итог же всего этого западного раздражение очевиден — заморозка программ, формализация коммуникаций и ожидание очередной смены исполнителей.
Михаил Подоляк, политтехнолог