Роман Семенуха об образовательном прорыве и законах военного времени

Об образовательной реформе

Любое образование должно давать ребенку три вещи: ценности, знания и навыки. Какие могут быть ценности, когда вы зайдете в большинство школ в Харькове и увидите портрет мэра Харькова, депутата-мажоритарщика от депутатской группы «Возрождение», и надпись «они заботятся об образовании»? Это философия рабства, которую несут наши школы в своем большинстве, я не говорю, что тотально. Потому что мы унаследовали страшную машину, которая называется школа Советского Союза. Тут закон мало что меняет.

Если мы говорим о навыках, то мы продолжаем продуцировать тысячами экономистов, которые не могут себя найти на рынке труда, поскольку он требует другого. Вряд ли этот закон даст навыки. Да, там записано, что школа будет пытаться переходить на компетентный подход. Однако, например, в странах Скандинавии, где средняя школа часто ставится в пример, компетентностный подход не может существовать рядом с классно-урочною системой, которая остается в наших школах.

Но есть попытки внести точечные изменения. Скажу о позитиве. Первое. Меняется принцип финансирования школы: деньги ходят за ребенком. Будет фантастический прорыв, если это будет обеспечено на уровне подзаконных актов Министерства образования и науки, потому что это повлечет конкуренцию. Это будет означать финансирование не при наличии условных «койко-мест», если сравнивать с больницами, потому что это немного пересекается с медицинской реформой. Вы же хотите отдать ребенка в успешную школу, где лучший директорат, лучшая техническая база. Теперь среди муниципальных школ, среди частных школ возникнет конкуренция. Директорат будет вынужден конкурировать, вербовать, в хорошем смысле этого слова, хороших детей, хороших учителей.

Второе. Вводится ротация директоров школ: максимум 12 лет, то есть дважды по шесть лет. Внедряется новая процедура избрания директоров школ на конкурсной основе. Где есть четыре субъекта делегирования в состав конкурсной комиссии: учредители (в случае с муниципальными школами это будут представители муниципалитета), профессиональная среда, трудовой коллектив школы и родители. Впервые, пусть и в такой миноритарной части, родители привлекаются к управленческим решениям. Потому что сегодня родители через поборы, благотворительные взносы на 20% де-факто финансируют образование своих детей. Я даже не говорю о внешкольном образовании. То есть родители должны стать полноценным субъектом управленческих решений: от контроля взносов до аудита принятия решений.

Следующее. Школы становятся обязательными юридическими лицами с публичной отчетностью как доходной части, так и расходной. А это инструментарий, в частности, и родителям для контроля.

Об этом мало говорили в сессионном зале, но вводится то, что высшим учебным заведениям дается право хранить частные деньги на обычных банковских счетах, а не на счетах Госказначейства. Это серьезный шаг по автономизации, децентрализации высших учебных заведений. По моему убеждению, это даст возможность привлекать частные средства.

О языке нацменьшинств в школах

Мы оставили для национальных меньшинств возможность изучать все предметы, а не только язык нацменьшинств, для 1-4 классов. Уже с пятого класса ребенок может продолжать изучать и дальше в отдельных классах наряду с классами, которые обучаются на государственном языке, свой родной язык и литературу. Однако общие предметы будут изучаться на государственном языке.

Посмотрите, что сегодня происходит. Давайте честно: мы сегодня выпускаем сотни тысяч детей, которые не говорят на украинском языке. Если мы действительно хотим цельную страну, я не говорю, что дети обязательно должны говорить, они хотя бы должны знать украинский язык. О каком качестве образования и интегрированности в общую среду мы можем говорить, если дети, выходя из школы, не могут общаться на украинском языке?

В законе предложены и предусмотрены переходные положения. Лилия Гриневич на этом настаивала. Для тех детей, которые пошли в школу в этом году, норма начнет действовать с 2020 года. Пройдет период адаптации.

О правовом статусе ВСУ на Донбассе

Задача этого парламента и президента – достойно отвечать на внешние угрозы и вызовы. В августе 2014 года регулярная российская армия пересекла границу. Согласно Конституции, президент должен был выполнить ее норму. Что именно? Ввести военное положение (это не то же самое, что объявление войны), создать ставку главнокомандующего и, соответственно, создать генштаб.

Сегодня мы имеем гибрид, но об этом, в частности «Народный фронт», молчат. У нас есть военнопленные, но нет войны. В каком статусе они находятся? Почему депутаты «Народного фронта» молчат о том, за что итальянская прокуратура задержала парня, который воевал в 2014-2015 гг. в Нацгвардии в батальоне Кульчицкого? А потому, что не действуют законы военного времени. Есть АТО, но АТО у нас руководит Служба безопасности Украины. В каком правовом статусе находились и находятся Вооруженные силы Украины?

Мы можем множество раз называть Россию агрессором. Пока в законе не определено, что есть территория, временно оккупированная Россией, а Россия является страной-агрессором, это риторика от лукавого.

Это назначение парламента – признать военное положение и защитить наших воинов и наших военнопленных.

О гражданстве Саакашвили

Я считаю, что люди, избрав президента, делегировали Петру Алексеевичу право распоряжаться одной из его обязанностей – это предоставление гражданства.

Когда им было нужно, они предоставили гражданство. Потому что тогда нужно было воспользоваться международным, политическим, управленческим опытом реформ. Они есть в Грузии. Можно по-разному относиться к Саакашвили. Там далеко не все так однозначно и хорошо, как нам рассказывают, но очевидно, что есть смещение. Это показывают различные независимые исследования.

Когда им было нужно, Саакашвили ездил агитировать за Сергея Березенко в 205 округе в Чернигове, был председателем обладминистрации. Когда человек решил быть независимым, его лишили гражданства. Меня это возмущает. Я не являюсь поклонником Михаила Саакашвили. Немало вещей являются сомнительными или я их не разделяю, но меня глубоко возмущает, что сегодня инструментом гражданства пользуются, в частности, для политических преследований.