Юрий Ванетик рассказал о странной, но востребованной логике «Совета мира» Дональда Трампа

Идею Дональда Трампа о неком «Совете мира» следует понимать не как институт мира в моральном или же правовом смысле, а как инструмент прикладной силы. Это не о ценностях и не о процедурах. Это о влиянии, давлении и результате.

Механизм «Совета мира», намеренно неформальный, элитарный и по-своему жесткий, больше напоминает закрытый «Клуб сильных», чем международную организацию. Ранее его уже сравнивали с криминальным синдикатом (группой влиятельных игроков, которые наводят порядок не через закон и согласие, а через рычаги, сделки и даже угрозы). Сравнение довольно резкое, но честное. Парадокс же в том, что именно те черты, которые делают «Совет мира» философски сомнительным, и могут сделать его практически рабочим.

По своей структуре это скорее «Картель влияния». Как в мире теневых договоренностей: минимум формальностей, максимум концентрации власти, решения принимаются быстро, исполняются под давлением и так далее. Это чистый макиавеллизм. Макиавелли не спрашивал, красиво ли устроен мир. Его интересовало, работает ли он. Мир, навязанный теми, у кого есть сила заставить подчиниться, для него был куда реальнее бесконечных переговоров без рычагов принуждения.

С точки зрения классической философии проблем здесь более, чем достаточно. Джон Локк сказал бы: «Нет согласия – нет легитимности». Джон Ролз отверг бы такую конструкцию как несправедливую, закрытую и обслуживающую сильных. Даже Томас Гоббс, апологет жесткой власти, настаивал на суверене, а не на временном союзе элит. По всем этим меркам «Совет мира» не выдерживает моральной экспертизы. Но именно здесь теория сталкивается с реальностью.

Современная международная система давно живет не по учебникам. Общие нормы размыты, многосторонние институты парализованы, международное право применяется избирательно.

Войны продолжаются не потому, что мир невозможен, а потому, что некому и нечем его навязать.

В таких условиях либеральные идеи Локка и Ролза выглядят не как действующий порядок, а как благородное воспоминание. И вот тут «Совет мира» обретает свою странную, но вынужденную логику.

История знает немало «мирных» решений, достигнутых не на публике и не через демократические процедуры: Венский конгресс, тайная дипломатия холодной войны, закрытые переговоры по контролю над вооружениями. Это были не моральные триумфы, а это были сделки силы, цель которых заключалась в одном – остановить насилие. Предложение Трампа вписывается в эту линию без всяких иллюзий.

Неприятная правда, о которой говорили и Макиавелли, и Гоббс, проста: сначала порядок, а уж потом справедливость. Справедливость без порядка – теория. Порядок без справедливости – дефектная, но все же осязаемая реальность. «Совет мира», как я понимаю, выбирает второе. Он не обещает честности, но он обещает паузу в кровопролитии.

Не легитимность, а управляемость. В мире войн, замороженных конфликтов и миллионов жертв, это различие перестает быть абстрактным. Даже аналогия с криминальным сговором здесь работает не только как упрек, но и как объяснение привлекательности идеи. Криминальные структуры эффективны потому, что они решительны, гибки и не скованы процедурами. Государства справедливо отвергают их мораль, но часто завидуют их ясности и четкости действий. «Совет мира» пытается заимствовать эту ясность, не проговаривая вслух цену. Да, это не благородно. Но это удобно.

Риски тут тоже очевидны. Такой механизм может закрепить сферы влияния, поощрить агрессию, вытеснить слабые государства на обочину и превратить дипломатию в персональные сделки. Он может и рассыпаться при ослаблении американского влияния или же деградировать в хаотичный торг. Все это – реальные угрозы. Но, отвергать идею только по моральным причинам значит игнорировать куда более тревожный факт: существующая сегодня система все чаще не способна остановить войны вообще!

Поэтому главный аргумент в пользу «Совета мира» не в том, что он справедлив, а в том, что он может оказаться применимым. В мире, где нормы уступили место силе, а убеждение принуждению, инструмент, который честно признает эту реальность, способен сделать то, что идеалистические конструкции больше не делают.

Нет, это не архитектура будущего и не моральный ориентир. Это аварийный тормоз. Это решение, рожденное не философией, а усталостью мира от бесконечных войн. И в этом смысле оно отражает не только цинизм Дональда Трампа, но и глубинный кризис глобального порядка, который больше не верит в собственные правила. И именно поэтому ищет хоть какой-то способ остановить хаос.

ЮРИЙ ВАНЕТИК, адвокат, политический стратег, член Совета директоров международного правозащитного агентства West Support, старший научный сотрудник Claremont Institute (Калифорния, США)